Сочинения по литературе и русскому языку. Симонов К.. Образ войны в произведениях К. Симонова



ОБРАЗ ВОЙНЫ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ КОНСТАНТИНА СИМОНОВА

Советский писатель Константин Михайлович Симонов всегда был верен одной, главной теме своего творчества. Тема эта - мужество и герои+ческое служение Родине. Образ войны постоянно присутствует в произведе+ниях писателя как нечто реальное, чудовищное, что необходимо изучать, с чем нужно бороться, чтобы победить.

Понятие войны в форме метафоры встречается у Симонова, но не очень часто. Это бывает, когда нужно сказать о неотвратимой неизбежности войны, когда она еще не наступила. Об этом думает в романе "Товарищи по оружию" Климович: "Для него, военного человека, война была экзаменом, который неизвестно когда состоится, но к которому надо готовиться всю жизнь". Или когда автору необходимо дать собирательный образ войны: 'Война - не новгородское вече"; или: "Война все равно никогда не сахар, особенно если не выпускать из памяти, что люди умирают каждый день и час". Все свое внимание Симонов концентрирует на тяготах войны: "Выхо+дит, так на так, везде война людей по хребту бьет", - пишет он в романе "Солдатами не рождаются".

Перу писателя принадлежит знаменитый роман-эпопея "Живые и мер+твые". В нем все время ощущается противоборство двух сил: "Война вообще палка о двух концах - и ты за нее схватился, и противник из рук не выпуска+ет". Это противоборство подчеркивается удачной метафорой: "Все висело на волоске и у нас, и у немцев. Но наш волосок оказался крепче. Немцы - противник такой, его и при последнем издыхании шапками не закидаешь".

Константин Симонов представляет войну в виде механизма, бездуш+ного, перемалывающего все живое. Так, в романе "Последнее лето", посвя+щенном 1944 году, часто употребляются метафоры "машина войны", "ма+шина наступления". Война идет уже давно, и в ней что-то автоматизи+ровалось. Искусство ведения войны заключалось в овладении этой "маши+ной войны". Серпилин постоянно думает, что нужно "раскручивать машину наступления". У него возникает ощущение, что "машина войны" на участке его армии "отлажена, заправлена, смазана, теперь остается пустить ее в ход".

Движение войны выражается в виде длительного действия какого-то существа, с которым нужно бороться, что и делали наши солдаты, такие, как Синцов, Артемьев и другие. Они "сначала, как могли, останавливали войну, когда она катилась и хотела перекатиться через них и через миллионы дру+гих людей. А теперь, остановив, катили ее обратно, туда, откуда она нача+лась" ("Последнее лето"). Война здесь олицетворяется при помощи развер+нутой и повторяющейся метафоры - "война катилась", "ее катили", и это одушевление не случайно у Симонова.

В образной форме показано, что Синцов и Артемьев не просто учас+тники войны. Они ведут борьбу против нее самой, и в этом содержится глу+бокий смысл, так как, еще продолжая воевать, наша страна, уничтожая фа+шизм, вела борьбу за мир.

Писатель рисует обобщенный образ войны, ее обычное, характерное состояние. "Там война пахла бензином и копотью, горелым железом и поро+хом, она скрежетала гусеницами, строчила из пулемётов и падала в снег, и снова поднималась под огнем на локтях и коленях, и с хриплым ура , с ма+терщиной, с шепотом "мама", проваливаясь в снегу, шла и бежала вперед, оставляя после себя пятна полушубков и шинелей на дымном растоптанном снегу" ("Солдатами не рождаются").

Олицетворение войны дает образ чудовища, хищника. "Конечно, вой+на большая, это верно, и жрет людей много, нынче туг, завтра там...", - думает Серпилин. В романе "Последнее лето" образ чудовища относится и к немецкой армии: с надрубленными клещами, с перерезанными венами - же+лезными дорогами.

Противостоящей силой чудовищу войны в романе является собира+тельный образ гиганта, русского богатыря, олицетворяющего народ. В част+ности, появляется образ большой человеческой руки. "Вчера все глубже заг+ребали правой рукой", - думает Серпилин о правом фланге своей дивизии. "И два соседних фронта... сегодня к утру сомкнули руки позади оставшихся в мешке немецких армий"

Описывая будничную работу Серпилина, Симонов создает образ че+ловека на войне. "На фронте думал, как говорится, о душе, а про тело ду+мать было некогда. Оно ездило на "виллисах", ходило по окопам, говорило по телефону... Исполняло все, что от него требовалось, не напоминая о себе". Одушевляется также в романе и серпилинская дивизия, причем о ней гово+рится, как о едином существе, вмещающем в себя судьбу каждого бойца. "... Она отступала и контратаковала, оставляла, удерживала и снова оставляла рубежи, она истекала кровью и пополнялась и снова обливалась кровью".

"Последнее лето" демонстрирует нам образец армии и ее команди+ров, В подтверждение этого автор пишет афористические фразы: "Армия, как человек, - без головы не живет"; "Командир полка, как хозяйка, - всегда в заботах"; "Хороший командир роты - это рота. Без него на бата+льоне сидеть, как на стуле без ножки".

При индивидуальной оценки командующих - Серпилина, Бойко, Кузмича - Симонов использует необычные сравнения. Например, Синцову "... Серпилин в эти дни чем-то напоминал хирурга. Наступление было похо+же на операцию, когда хирург торопит: "Тампон! Зажим! Тампон! Шелк! Проверьте пульс!" Командует людьми, которые помогают, а у самого нет времени ни на что постороннее..." Это сравнение Серпилина с хирургом не случайно, так как военную операцию он старался подготовить как можно искусней и провести ее для своей армии как можно безболезненней.

В описании боя у Симонова обычно преобладает зрительное или слу+ховое восприятие его очевидцами. При передаче грохота боя возникает такой звуковой образ: "Казалось, у тебя над ухом кто-то все время с треском грызет огромные орехи". Это олицетворение боя опять повторяется: "Над ухом один за другим треснули два последних ореха, и наступила мгновенная пауза".

Писатель отвергает войну как нечто противоестественное, бесчело+вечное. В то же время Симонов подчеркивает, что война - это ежедневный подвиг и тяжелый труд народа на фронте и в тылу. Вся жизнь переплетена с войной, она входит в мировосприятие человека. Этим и объясняется исполь+зование военной символики даже там, где речь не идет непосредственно о войне. Например, переживая гибель жены, Синцов думает: "Страшно при+выкать к мысли, что умерла. Но, может, еще страшней, затолкав эту смер+тельную мысль в глубь себя, жить с нею так, словно годами идешь по минно+му полю, не зная, где и когда под тобою рванет".

У Симонова образ-символ нигде не выступает навязчиво. Он скрыт, и в него нужно проникнуть. Например, изображая "черную кашу" взрывов, автор обращает внимание на соломинку, которая становится символом че+ловеческой судьбы на войне. "Там, впереди, дымы разрывов так закручива+ются, как будто ложкой мешают черную кашу, от земли до неба. А здесь, прямо перед глазами, ледяная кромка окопа с одной вмерзшей соломинкой. Торчит, словно ее нарочно втолкнули измерять силу ударов, и подрагивает перед глазами то сильней, то слабей..." Образ соломинки, подрагивающей от взрывов, такой маленькой, но стойкой - она одна выстаивает против всей махины вражеской техники, - это и есть образ человека на войне.

Константин Симонов, создавая образ войны, использует разнообраз+ные художественные средства. Этим достигается огромное эмоциональное воздействие на читателя

Скачать одним архивом
Ваши комментарии, уточнения:
нет